Дальше шариков больше не было. По-видимому, Каддль привык делать нитки с таинственным значением и не сделал исключения также и в данном случае.

– Ну-с, теперь вернемся в приемную, – сказал Ник Картер, – больше мне здесь пока делать нечего.

На самом деле, Ник Картер был очень доволен осмотром мастерской Каддля. Он дал ему неоспоримое доказательство того, что именно Каддль изготовил найденную им на улице нитку. Кроме того, он убедился, что Каддль работал не для какого-нибудь третьего лица по предписанному ему образцу, а сам знал азбуку Морзе и соответственно этому самостоятельно нанизывал шарики.

Вернувшись в приемную, Ник Картер обратился к начальнику тюрьмы:

– У меня к вам будет еще просьба.

– Заранее изъявляю готовность ее исполнить, – заявил начальник тюрьмы, который непременно хотел произвести хорошее впечатление на сыщика.

– Благодарю вас. Не будете ли вы любезны разрешить мне поговорить с Каддлем с глазу на глаз?

– С удовольствием. Хотя, – прибавил он нерешительно, – это, собственно, и противоречит уставу, согласно которому при свиданиях должен всегда присутствовать кто-нибудь из чиновников.

– Не беспокойтесь, – ответил Ник Картер, – я хочу говорить с ним без свидетелей не для того, чтобы вы не знали, о чем мы говорим, а потому, что так он скорее разоткровенничается и даст мне все нужные сведения, если никого не будет в комнате, кроме нас одних. В присутствии же третьего лица он не скажет мне ни слова! Верьте мне, я поступаю так в наших с вами обоюдных интересах. Я, впрочем, сообщу вам все данные об этом деле, когда поговорю с Каддлем.

Начальник тюрьмы понял, что Ник Картер твердо настаивает на своем и потому только спросил, вставая:

– Прислать ли вам его сейчас?

– Пожалуйста, но только с условием, чтобы он не знал, кто я такой.

– Конечно, мистер Картер.

– Он даже не должен подозревать, что его расспрашивает сыщик, пока я ему сам не скажу. Впрочем, сколько ему лет?